Кожа Жака Дежана была приятного золотистого оттенка, и если бы Андре увидел его в Англии, он подумал бы, что тот просто загорел на солнце. Черты его были вполне европейскими, и все же слишком курчавые волосы и темные, почти черные глаза выдавали его происхождение.

Одет он был весьма изысканно: костюм его не уступал костюму Керка или Андре своей элегантностью; пестрый муслиновый галстук был повязан очень изящно, а синий пиджак, который, возможно, показался бы слишком ярким взыскательному взгляду европейца, сидел на нем как влитой; возможно, ему не хватало некоторой легкой небрежности в туалете.

— Жак, — сказал Керк, — разреши представить тебе моего друга Андре. Он нуждается в твоей помощи, и я уже пообещал, что ты окажешь всяческую поддержку, сделаешь все, что в твоих силах, чтобы помочь ему.

— Любому из ваших друзей!.. — воскликнул мулат. — Вы же знаете, что я поклялся всю мою жизнь посвятить служению вам!

Его несколько экзальтированная манера говорить и цветистые обороты скрывали за собой искренние чувства, и, глядя на мулата, Андре подумал, что этому человеку можно доверять.

Тем не менее он вопросительно взглянул на своего друга-американца, словно бы ища подтверждения своему ощущению. Тот, как бы отвечая на его немой вопрос, сказал:

— Однажды в сильную бурю я спас Жаку жизнь. Он обещал в благодарность всегда оказывать мне любые услуги, помогать мне во всем; и не только мне, но и моим друзьям. Он всегда держит свое слово.

— Так оно и есть, — подтвердил Жак. — Итак, мосье, чем могу быть вам полезен?

Андре и Керк удивленно переглянулись. Такое обращение, как «мосье», явно указывало на то, что Жаку, хоть ему никто и не говорил об этом, известно, что он разговаривает с французом.

Керк подошел к двери каюты и проверил, достаточно ли плотно она закрыта. Потом повернулся к мулату:

— Неужели национальность моего друга так бросается в глаза?