— Конечно.

Надо взять себя в руки. Командор заметит каждое фальшивое движение. Чего бы это ни стоило, она должна выглядеть спокойной и уверенной. Должна убедить его — лучшей няни для Томми не существует.

У нее огромный опыт — долгие годы работы в реанимации. В конце концов, Томми — здоровый мальчик, а не несчастная больная душа без будущего. И тут открылась дверь. Николь увидела на руках у командора малыша и забыла обо всем. Забыла успокоительные тренировки, свою ложь — все.

— Это Том, мисс Беннет.

Вместо того, чтобы сказать разумные слова, вроде «Привет, Том. Рада познакомиться», Николь прижала ко рту палец, чтобы унять дрожь, и запричитала:

— Ох! Я догадывалась, что он должен быть красивым. Но не представляла, что возможно такое совершенство!

— Посмотрим, что вы скажете после того, как он три дня кряду разбудит вас в пять утра, — сухо заметил командор, опуская Томми на пол.

Мальчик прижался к коленям дяди и разглядывал Николь широко раскрытыми глазами. Его лицо разрумянилось после сна, вспотевшие волосы легли на одну сторону. В руке он держал старенький детский плед, который волочился за ним по полу.

Ей так хотелось прижать к груди нежное тельце мальчика, но она не рискнула. Слезы слишком близко. Если она расплачется, то образ рассудительной, уверенной няни исчезнет как дым. Николь быстро отвернулась, не дав судороге исказить черты. Потом полезла в сумочку за платком и высморкалась.

— Простите, — проговорила она. — Захотелось чихнуть, но все прошло.

— Наверно, вы простудились?

— Нет, — поспешила она успокоить его. — Я здорова. — Она села на корточки и улыбнулась Томми. — Привет, солнышко. Я Николь.

— Привет, — ответил мальчик. Если бы заговорили ангелы, подумала она, их голоса звучали бы так же.