— Пирс, в чем дело? Я уже готова быть соблазненной, а ты даже не снял ботинки!

Луиза лебедем вплыла в комнату, полуодетая в какую-то развевающуюся штуковину, которая больше открывала, чем скрывала. Такие наряды Пирс видел на картинках, приклеенных к матросским рундукам. Ему нужно только чуть потянуть за ленточку, и все хитрое сооружение соскользнет к ее ногам. Мысль о возможности слиться с роскошным телом цвета слоновой кости, выставленным напоказ, должна бы возбудить его.

Не возбудила.

— Я налью шампанское, — проговорил он. Она нетерпеливо бросилась на постель и распростерлась на подушках. Пирс понял, что Луиза разочарована его медлительностью.

— Дорогой, ты не присоединишься ко мне? — Она взяла бокал с шампанским. — Так одиноко без тебя в этой большой старой постели.

Не успев одернуть себя, он опять посмотрел на часы.

— Пирс, всего пять минут десятого, — громко вздохнув, запротестовала она. — Никто не сообщит в береговую комендатуру, если ты задержишься еще на час или два.

Луиза злилась, и он не мог упрекнуть ее за это.

— Прости, — в который раз произнес он и лег рядом с ней, подложив под голову подушку. Она, единственная женщина из всех, кого он встречал, пользовалась атласными простынями. Он находил их слишком скользкими.

Ї Ты прощен. — Она одарила его медленной сексуальной улыбкой и принялась расстегивать ему рубашку. — Только не позволяй, чтобы это случилось еще раз.

Руки у Луизы холодные и очень искусные. А у няни? Сумеет ли она нежно одеть Тома, когда вытащит из ванны?

Он раздраженно покачал головой. Конечно, сумеет. Ради Бога, ведь она медсестра!

— Милый, вернись ко мне, — прошептала Луиза, довольно сильно надавливая длинными ногтями ему на грудь.