На ней был длинный голубой халат и белые меховые шлепанцы. Темно-каштановые волосы волнами падали на плечи. Лицо сияло чистотой. Она читала письмо, несколько листков лежало у нее на коленях. В руке дымилась чашка, наверно с чаем.

Вдруг она подняла голову и внимательно посмотрела на дверь, почувствовав, что за ней наблюдают. Он заметил, что она плакала.

Ї Простите, — пробормотал он, открыв дверь пошире. — Я не хотел вторгаться к вам. Я только что вернулся и решил узнать, как вам удалось справиться с Томом. Трудно пришлось?

— Нет, — она с усилием взяла себя в руки. — Он золотой мальчик.

Пирс беспомощно пожал плечами. Он никогда не знал, что делать с плачущими женщинами.

— Если не Том, тогда что? Вы подумали и решили, что работа вам не подходит?

— Нет. — Поставив чашку, она достала платок и вытерла глаза. Няня молчала так долго, что он подумал: разговор закончен. Но она, словно приняв решение, снова заговорила:

— По-моему, командор Уорнер, вы должны об этом узнать.

— Слушаю вас.

— Боюсь, я была недостаточно правдива. — Она вытащила из коробки, стоявшей у локтя, бумажный платок и высморкалась.

Ему это не понравилось. Абсолютно честный сам, он не видел пользы в людях, которые не придерживались такой же прямолинейной открытости.

— В каком смысле, мисс Беннет?

— Ну… — Она замолчала и бросила на него быстрый взгляд.

— Пожалуйста, продолжайте. — Он неумолимо смотрел на нее.

— Недавно.., я страдала.., ммм… — Подбородок опасно задрожал.

Чем? — чуть не гаркнул он. Сидела в тюрьме за жестокое обращение с ребенком? Нервный срыв? Наказание за профессиональную некомпетентность и нарушение служебного долга? Что-то произошло.

Она перевела взгляд на письма, лежавшие на коленях.