Последний раз она так нервничала, когда пришла на заключительное собеседование в клинике. Тогда едва высохли чернила на ее дипломе медсестры, а она от страха уже не помнила, сколько у человека конечностей. Но это случилось шесть лет назад. И она полагала, что возраст неуверенности уже миновал.

Все шесть лет Николь ухаживала за больными детьми, утешала несчастных родителей. Много раз она ждала, что сердце не выдержит. Но все же ей удавалось сохранять самообладание. Почему же сейчас, в такой критический момент, сила воли изменила ей?

— Расскажите о себе, мисс Беннет, — приказал командор, внимательно разглядывая ее.

— Хорошо, — начала она, тайком вытирая мокрые ладони о юбку. — Здесь я недавно.

— Вы считаете, это имеет отношение к делу? — Темные брови выразили явное пренебрежение.

— Да.., ммм.., нет! — Она замолчала. — Я имела в виду.., что вы захотите поговорить с моими предыдущими работодателями. Но у меня хорошие рекомендации.

Она достала из соломенной сумки, лежавшей на коленях, плотный коричневый конверт с документами и протянула ему.

Он отодвинул его в сторону и сложил руки на столе. Она отметила, что ногти у него короткие и безукоризненно чистые.

— Я больше заинтересован, — он окинул ее всезамечающим взглядом, — услышать от вас, почему вы считаете, что именно вы — самая лучшая кандидатура на место няни для моего подопечного.

Николь в очередной раз набрала побольше воздуха и выдохнула, надеясь в конце концов произвести хорошее впечатление. Но опять сказала совсем не то, что хотела:

— Мне лучше сразу объяснить, что я никогда няней не работала.

— Ваше замечание представляется мне решительно неуместным. Почему же вы взяли на себя труд отнимать время у меня и у себя? — Он сощурился так, будто заметил на горизонте вражеский корабль.

— Потому что, — пустилась она наконец в плавание, надеясь, что вспомнит фразы, которые репетировала всю прошлую ночь, — у меня большой опыт работы с детьми, особенно с теми, которые пережили стресс. И я понимаю, что ваш подопечный… — она поперхнулась на этом холодном слове. Ведь они говорят о Томми. О ее племяннике. Теплом, живом ребенке, отчаянно нуждающемся в любви и нежности, которыми она так хочет окружить его.