Это была Глория. Она вернулась домой, и Мэдди абсолютно не хотелось, чтобы соседка, как обычно заглянув сквозь высокий палисадник, увидела ее на полу автомобиля Брента с бельем посторонней женщины в руках. В тот самый миг, когда Розанна затянула новую песню, Мэдди выключила магнитофон и попыталась привести в порядок свои мысли.

Вероятно, было глупо опасаться, что Глория Мейер сумеет на расстоянии в сорок футов углядеть женские трусики, но дело происходило во Фрог-Пойнте, и Мэдди не могла рисковать. Если бы Глория все же увидела это в ее руках, она тут же ринулась бы в дом, и уже час спустя Мэдди пришлось бы отвечать по телефону на вопросы матери — правда ли то, что ей сообщила тетя Эстер, и то, что во Фрог-Пойнте все говорят, будто Брент опять выставил ее дурой, и как же все это получилось. Она так старалась вырастить Мэдди хорошей девочкой, и — ах! — какой это позор для Эмилии!

Выжженный солнцем сельский пейзаж, дрогнув, поплыл перед глазами Мэдди, а содержимое ее желудка подступило к горлу. Осознав, что она уже несколько секунд не дышит, Мэдди втянула в легкие горячий пыльный воздух и ощутила, как в ушах застучала кровь.

Слева послышался звук захлопнувшейся двери. Глория вошла в дом.

«Возьми себя в руки и думай!» — приказала себе Мэдди. Предыдущая ссора с Брентом была самым настоящим кошмаром, а ведь Эм уже не маленькая, ее не проведешь. Она все понимает.

И еще мать. О Господи!

«Думай. Прекрати паниковать!» Что ж, кое-что она может сделать — например, не позволить вновь обмануть себя. Она может подать на развод. Мэдди кивнула собственным мыслям и тут же почувствовала себя набитой дурой оттого, что сидит в одиночестве на полу машины и кивает сама себе.