На первый взгляд у Макси с Олом было много общего. Они оба были сиротами, и их обоих с раннего детства воспитывали бабушка с дедушкой. Родители Макси погибли, когда ей было всего пять лет. Ол вообще не помнил ни отца, ни матери.

Семейная история Ола была покрыта завесой тайны и тщательно скрывалась Эвелиной от любопытных ушей. Личность его отца была неизвестна. Им мог быть любой из длинной вереницы любовников его матери. Эвелина избегала говорить и о матери Ола, особенно в присутствии внука. Она чувствовала непреодолимое разочарование в дочери, которая сначала родила ребенка вне брака, потом покинула свое четырехлетнее дитя в погоне за призрачными огнями Парижа и в конце концов сгинула где-то бесследно.

Макси вошла в комнату вслед за своим бывшим мужем, медленно обвела ее глазами и с трудом подавила в себе сентиментальные воспоминания при виде давно забытых вещей, принадлежавших юному Олу. Приключенческие книжки в потертых бумажных переплетах, которые он давал ей почитать в детстве… Узенькая кровать с темным немарким покрывалом… Мяч для игры в регби с автографами членов его университетской команды… Кубки, которые он выигрывал в студенческие годы…

Она отвела глаза от этих предметов, помимо ее воли возвращавших Макси в беззаботное детство. Это было так давно и так недавно… Пятнадцать лет назад… Ол был тогда насмешливым подростком, а затем студентом, снисходительно и добродушно взирающим на нее сверху вниз…

— Теперь, будь добр, объясни мне, что здесь происходит, — потребовала она.

— Как джентльмен, я бы предложил даме сесть, но ты ведь все равно откажешься, правда? Здесь можно сидеть только на кровати…

Макси почувствовала, как ее щеки залились краской. Ол намеренно провоцировал ее. Ничего, она не доставит ему удовольствия наблюдать за ее очередной вспышкой гнева.