— Еще чего!

Ли решительно направилась по выступу дальше. Когда она впервые серьезно заинтересовалась фотографированием, она стала бывать здесь довольно часто и хорошо изучила скалы с пещерами.

Вопрос Холта прозвучал в унисон с ее мыслями:

— Откуда вам так хорошо известны эти скалы?

— Раньше я приходила сюда, чтобы фотографировать. Джон говорил, что, пока я держусь подальше от старых серебряных рудников, он разрешает ходить мне повсюду, где мне нравится.

Она замедлила шаг, чтобы отдышаться, и незаметно для себя совсем остановилась, завороженная красотой природы.

Остроконечные вершины скал уходили высоко ввысь. Над ними раскинулось ясное голубое небо, а внизу, в низине, виднелись стада, вышедшие на пастбища с сочной весенней травой.

— Почему вы остановились?

— Красиво, правда? — Она посмотрела на мужчину.

— У меня нет времени, чтобы любоваться окрестностями.

Упаси меня, боже, от встреч с другими ньюйоркцами, подумала Ли, но вслух произнесла: — Мы почти пришли.

Она заглянула внутрь скалы и заметила несколько пустых бутылок для воды и упаковки от еды.

Холт их также заметил.

— Похоже, ребенок — вор.

— Бога ради! — раздраженно воскликнула она. — Не делайте поспешных выводов. — Она взмахнула рукой. — Разве в таких условиях должен жить ребенок?

— А что, если ему нравится представлять себя Тарзаном? — пожал он плечами.

— А-может, ему просто больше негде жить? — парировала Ли. Ее голос вдруг зазвучал тише: — В любом случае похоже на то, что он больше здесь не живет.

Она вопросительно посмотрела на Холта.

— Я не потерплю на своей земле вора, — твердо сказал он, но глаза его чуть-чуть смягчились.

— Вам и не придется. Я вернусь и найду его. — Она вытащила две плитки шоколада и положила их на камень. — На случай, если он вернется, — пояснила она, заметив его недоуменный взгляд, и вышла из пещеры.