Голос у него был глубокий и звучный, с хорошо поставленной дикцией; такой голос сразу покоряет.
И она сама, и Фредди тут же повернулись к нему; брат вздохнул с облегчением, почуяв защиту, а Ли вспыхнула от возмущения, что кто-то так фамильярно и бесцеремонно вмешивается в их дела.
Она вскинула голову и взглянула этому человеку в лицо. Ее воспоминания о Николасе Рейнольдсе были очень туманными, и не мудрено, что она сразу его не узнала. Когда-то давно они росли вместе и даже учились в одной школе; правда, он уже заканчивал учебу, когда она была еще в начальных классах. Ведь он был лет на семь старше ее. В ту пору они даже играли друг с другом, но не по своей охоте, а просто потому, что его дед крепко дружил и часто общался с ее дедушкой, пока эти Рейнольдсы не переехали на жительство в Лондон, где и обосновались навсегда.
Сказать, что Николас вырос и возмужал с тех пор, значило бы ничего не сказать: от прежнего мальчишки и следа не осталось. Перед ней стоял высокий, крепкого сложения мужчина с темными, красиво подстриженными волосами и умными насмешливыми глазами, которыми он с некоторой долей любопытства и разглядывал ее сейчас. Точно так же, почему-то подумалось девушке, он мог бы разглядывать некую небезынтересную разновидность бактерии – изучающе и вприщур.
Сама она не настолько изменилась, тут Николас прав: все те же, заплетенные в косу, каштановые волосы, отливающие медью, те же широко распахнутые синие глаза, тот же чуть выпяченный вперед упрямый подбородок. Но даже если и так, все равно ее разозлило, что он смотрит на нее таким насмешливым взглядом, как если бы она оставалась все той же маленькой глупой девчонкой, которую он частенько дразнил и доводил до слез своими едкими шуточками.
– Благодарю вас, мистер Рейнольдс, что вы взяли на себя защиту моего брата, – произнесла Ли официальным тоном. – Хотя я и не понимаю, честно говоря, зачем адвокату понадобилось оповещать обо всем вашего дедушку. Не было никакой нужды совершать столь утомительный вояж из Лондона ради такого пустяка, как прогулка нескольких шалунов в угнанной по недомыслию машине.