Раздались гортанные крики, затем началась стрельба. Телли упала на живот, пряча под собой фотокамеру, и постаралась прикрыть голову.

— Soussi al-Kebir! — С этим воплем ее переводчик удрал в неизвестном направлении.

Soussi al-Kebir? Телли мысленно начала перебирать все известные ей арабские слова, пытаясь понять смысл.

Soussi — берберы с юга. Al-Kebir — что-то громадное. А вместе?

Снова стреляют, дробно стучат копыта лошадей. Что это? Банда? Грабители?

С бьющимся сердцем Телли плотнее прижалась к булыжникам мостовой, каждую минуту ожидая свиста пули. Совсем рядом вскрикнул и упал человек. Под ним начало расплываться красное пятно. Свернувшись калачиком, она пыталась не испачкаться в крови.

И тут ее накрыла тень, громадная, заслонившая солнце.

От страха сердце Телли едва не разорвалось. Хотелось закрыть глаза, спрятаться. В поле зрения

показалась нога в мягком замшевом сапоге. Такую обувь носят кочевники — защищающую от соприкосновения с горячим песком пустыни и достаточно легкую.

Огромная тень. Замшевые сапоги. Soussi al-Kebir. Хозяин пустыни!

Ее подхватили, поставили на ноги, вырвали из рук камеру. А потом на голову опустилась плотная темная ткань, превратившая день в ночь.

Телли отчаянно закричала. Самое страшное — утрата камеры. Фотоаппарат — ее мир, жизнь. Без снимков не оплатить счета. Не выжить.

— Верните мою камеру!

— Тихо! — хрипло прозвучало в ответ. Внезапно ее подняли, погрузили на спину лошади. И вот они уже мчатся неизвестно куда.

Телли пыталась освободиться, скинуть закрывающую лицо ткань, но сделать это ей не удалось.

— Чего вы хотите? — на ломаном арабском спросила она.

Ответа не последовало.

— У меня есть деньги. — Телли попыталась продолжить переговоры. — Я отдам их вам. Нужно только зайти в отель.