Марго и Роксанна встретились в Челси, в старом доме, где обычно проводились лекция. Его содержала супружеская пара. Огромная гостиная была уже полна. Когда они с Роксанной Гиллеспи заняли свои места, Марго заметила установленный экран:

— Будут показывать, как делают стекло, миссис Гиллеспи?

— Нет, Марго, сегодня у нас другая лекция. Я сама узнала только после обеда. Жену мистера Лемейна положили в больницу, и он предложил замену. Похоже, на этот раз нечто совершенно особенное. Кто-то из Новой Зеландии. Он не занимается антиквариатом, но, пока учился в университете, работал в музее, а теперь живет в маленьком городке на побережье. Что ты сказала, Марго? Нет, не помню, как называется город. Какое-то маорийское название. Они все для меня одинаковы. Зовут его Пьер Лаверу.

Как поняла позднее Марго, она все почувствовала наперед. В жизни так и бывает, одно влечет за собой другое, ранее незнакомое слово вдруг встречаешь в книге, слышишь па улице…

Пьер Лаверу оказался новозеландцем в четвертом поколении, он живо рассказывал о современной жизни в Акароа, где мирно сосуществуют французы и англичане.

— Наши улицы носят французские названия, а ивы в заливе Такаматуа были привезены с могилы Наполеона. У нас есть свои вина, тутовые ягоды, каштаны, резеда и даже низкорослые оливы. Французское влияние по-прежнему заметно в изящных коттеджах, в сохранившихся домах первых поселенцев.

Постепенно слушатели оказались в этом англо-франко-маорийском городке за тринадцать тысяч миль отсюда.

Акароа был тихим городком, где французские домики мирно дремали среди вечнозеленых деревьев, где с рассвета до заката звенели голоса птиц, где осенью нормандские тополи оттеняли своим золотом зелень садов, а в беседках буйствовали розы. Зимой в городке было пятьсот жителей, летом их число возрастало до двух тысяч. У многих обитателей Крайстчерча были в Акароа прелестные летние домики. Пьер продолжал: