Шофер первым встряхнулся, безнадежно махнул рукой и полез к себе в кабину. Летчики отошли в сторону, головной грузовик внезапно взревел и начал пятиться, занося задние колеса влево. Теперь перед Варварой целиком открылось то, чего она так не хотела видеть: бесформенная угольная туша и фарфоровые брызги рогов… Грузовик фыркнул, притормаживая, бампер со скрежетом развернулся и превратился в сверкающий бульдозерный щит. Девушка закусила губы и резко повернулась к тому, кто подошел сзади, и, задохнувшись, замерла, забыв в этот миг даже про своего оленя.

В шаге от нее высилась двухметровая асфальтовая горилла.

Она была точно такая же, как в каталоге Сусанина: зеленовато-серая, бесшерстная, тупо уставившаяся в одну точку. Варвара осторожно повернула голову, глянула через плечо на летчиков; те стояли в тени, у самой стены, и удрученно, но без малейшей тревоги наблюдали за происходящим. Видимо, отталкивающая образина была для них не в диковинку.

Бульдозерный блок грохнул о дорожные плиты, и каменная масса, спеченная плазменным путеукладчиком, ответила, глухим скрежетом. Словно разбуженная этим звуком, обезьяна качнулась, мерно зашагала вперед, и девушку едва не задела ее массивная лапа. Варвара профессионально насторожилась: привыкшая чутко улавливать специфику движения каждой лесной твари, она почувствовала что-то противоестественное, и эта неестественность была не сопоставима ни с кем из зверей.

Ей показалось, что мимо проплыла тугая, серая… пустота.

Варвара встряхнулась, отгоняя наваждение и призывая на помощь все, чему ее учили в лаборатории экспериментальной таксидермии, и в первую очередь – здравый смысл. Объяснение аномалии тут же нашлось: у этой зверюги абсолютно отсутствовали дифференцированные мускулы. Вероятно, их попросту скрадывала невероятной толщины жировая прокладка, недаром в приложении к каталогу Сусанин писал, что, в отличие от своих земных собратьев, эти гориллы не реагировали на усыпляющие ампулы.