Она поставила фонарик на ночной столик рядом с розово-золотой пепельницей и вдруг с удивлением заметила, что светильник и пепельница такого же цвета, как покрывало на кровати, которое, в свою очередь, сочеталось с занавесками на окне. Джульет никак не ожидала, что мужчина, ездивший на новеньком автомобиле, может жить в такой розово-золотой спальне. «Может, комнату обставляла его мать?» - подумала она.

Фил продолжал колотить в дверь кулаками.

- В Лос-Анджелесе никто не остается девственницей до двадцати двух лет!

Возможно, он был прав. Только ей нет двадцати двух лет, и она послала Фила к его «эльдорадо». Ей всего пятнадцать, и она еще ходит в школу. Джульет хотела сказать ему об этом, но потом подумала: а вдруг Фил посчитает, что оставаться девственницей в пятнадцать лет также нелепо?

Иногда Джульет и сама так думала.

Она была высокая, около пяти футов десяти дюймов, с ярко-голубыми глазами и светлой, почти прозрачной кожей. Свитер из ангоры плотно облегал полноватую для ее телосложения грудь. В тот вечер длинные пепельные волосы Джульет свободно спадали на плечи, но в школе она обычно носила хвостик и надевала три нижние юбки и ремень, чтобы подчеркнуть талию. Когда она проходила по коридору, даже директор оборачивался, чтобы посмотреть на нее.

Ей это нравилось, хотя она не знала почему.

Другие девочки считали Джульет воображалой, однако она не обращала на них внимания. С двенадцати лет, когда у нее начала формироваться фигура, ее окружало столько мальчиков, что времени для подруг уже не оставалось. Его и сейчас не было.

В выпускном классе Джульет перестала встречаться с мальчиками из школы и начала назначать свидания мужчинам лет двадцати - тридцати, которые вместо джинсов носили костюмы и галстуки. Они водили ее в хорошие рестораны, а не в кафе, кино или на дискотеки. Всем Джульет говорила, что ей двадцать два года и она студентка Калифорнийского университета.