Мистер Тиббет осекся и побледнел, поняв, какое впечатление могут произвести его слова на Марианну и Тамару.

Граф улыбнулся зловещей улыбкой:

– Дорого бы обошлось этому негодяю, если бы я вернулся и нашел имение проданным. Парламент возвращал владельцам большинство имений, захваченных Кромвелем, но кроме тех, что были проданы в уплату налогов и семейных долгов.

Марианна мгновенно сообразила: граф не мог бы претендовать на Фолкем-Хаус, если бы ее отец не умер. От этой мысли она оцепенела.

– Фолкем-Хаус был бы потерян для вас, – тихо проговорил мистер Тиббет, словно прочитал мысли Марианны. – У вас возникли бы трудности, если… если бы дело повернулось по-другому.

Мистер Тиббет смущенно замолчал.

– Да. Дело повернулось в нужную сторону, – заключил граф.

Марианну всю трясло от гнева и страха.

– В любом случае я уверен, что все в Лидгейте ужасно рады, что теперь вы владеете имением, а не сэр Питни, – поспешил сгладить неловкость мистер Тиббет. – Вы будете хорошим хозяином Фолкем-Хауса.

Граф мрачно улыбнулся и неожиданно обратился к Марианне:

– А что вы думаете, мадам? Ваши симпатии на моей стороне? Вы тоже думаете, что я буду хорошим хозяином?

Марианна не ответила, сознавая, как опасно вступать в разговоры с этим человеком.

Глаза графа потемнели от гнева.

– Конечно, нет. Без сомнения, вы предпочитаете видеть в имении этого сэра Генри или даже сэра Питни вместо законного владельца.

Усилием воли Марианна заставила себя промолчать. Глаза жгли подступившие слезы.

Снова заговорил мистер Тиббет, пытаясь сменить тему разговора:

– Конечно, нас огорчает утрата сэра Генри, но мы рады, что вы вернулись. Я знаю, что вы бы глубоко переживали потерю Фолкем-Хауса, если бы сэр Генри был жив и сохранял права на это имение.