– Ни в коем случае не позволяйте мне задерживать вас. Я уверен, мы еще встретимся.

Оказавшись за дверью, Тамара чуть слышно шепнула Марианне:

– А я уверена, что не встретимся… если смогу этому помешать.

Как только они отошли достаточно далеко, Тамара набросилась на племянницу:

– Видишь? Ты должна была слушаться меня! Нас чуть не узнали! Нам надо немедленно уехать из Лидгейта.

– Ничто не заставит меня сейчас уехать, – решительно заявила Марианна. – Тетя Тамара, может быть, он из тех, кто арестовал отца! Ему нужно было имение отца. Возможно, он решил, что лучший способ получить его – это избавиться от отца навсегда!

– Ты хочешь сказать, подсыпать яда и обвинить в этом твоего отца? Но это значило и рисковать жизнью короля.

– Это правда, но мы не знаем, что произошло с этим ядом. Он мог и не подвергать опасности жизнь его величества, а только сделать так, чтобы это выглядело, как будто это сделал отец! Человек, обладающий такой властью, может сделать что угодно, чтобы добиться чьего-то ареста.

Тамара внутренне содрогнулась.

– Да, я понимаю. Этот граф действительно может быть опасен. Это меня и пугает. Если он узнает, кто ты…

Марианна рассмеялась:

– Да как он узнает? Ты удачно придумала причину, по которой я могу постоянно носить маску. Это была блестящая мысль, тетя Тамара. Но надо ли было делать меня такой безобразной? Сначала ты всем рассказываешь, что, когда я услышала о смерти отца, я утопилась в Темзе, как какая-то безумная Офелия, а теперь ты обезобразила меня на всю жизнь. Не сомневаюсь, твоими стараниями через год от моей репутации останутся только клочья.

– Лучше репутация в клочья, чем твоя шея в петле на виселице, – парировала Тамара.

– Не беспокойся, – с уверенностью в голосе произнесла Марианна. – Я хочу быть повешенной не больше, чем ты – видеть меня в петле.

– Этот граф может сказать свое слово!

Марианна похолодела, вспомнив, как граф пристально смотрел на нее и как говорил о своей мести Питни Тирлу.