— Спасибо, — пискнул Вэл, потому что говорить в полный голос он не мог.

— Пойдемте, — кивнул доктор и пошел к дверям. Потом оглянулся и остановился. — Обещайте мне, что будете вести себя прилично. Ей не стоит сейчас волноваться.

— Обещаю, — ответил Вэл, ругая себя за несдержанность. — Я только посмотрю…

— Вот и отлично. Даже радостное волнение сейчас ни к чему, — как бы про себя пробормотал врач.

Они подошли к огромному окну, за которым на высокой кровати лежала Лейла. Если бы Вэл не знал, что это его жена, он ни за что бы не узнал ее. Блестящие длинные волосы сейчас выглядели как пакля и были спутаны, лицо бледное и одутловатое, губы со скорбными складочками, заострившийся нос, безвольно свисающая рука… Его девочка с оленьими глазами и высоким ясным лбом, с обворожительной нежной улыбкой и ласковым тягучим телом… Ему не нужен никакой ребенок! Он хочет, чтобы Лейла открыла глаза и он увидел в них жизнь и радость. И чтобы все стало на свои места.

Лейлы здесь не было, а эта незнакомая женщина с выпяченным животом и торчащими в разные стороны трубками заставляла его ненавидеть себя и свое мужское самолюбие. Как он мог заставить ее так страдать?

Вэл уткнулся головой в стекло. Он беззвучно шевелил губами, моля Бога, чтобы он простил его и вернул Лейлу.

— Теперь вы все видели, — услышал он как сквозь вату голос врача. — Отправляйтесь домой. Мы позвоним, если будут какие-нибудь изменения.

Какие изменения? — хотел спросить Вэл, но промолчал. Что толку задавать глупые вопросы… Теперь от него ничего не зависит. Он не мог оторваться от стекла, поэтому доктор мягко но твердо взял его под локоть и повел прочь.

— Идите, мистер Слейтер. Думаю, вам не повредит что-нибудь успокоительное.

— Спасибо, я справлюсь. — Последним усилием воли он собрал тело и пошел за доктором.