Потом к нему подбежали, выхватили из рук девочку, куда-то понесли, и какая-то женщина все кричала «Лиза! Лизочка! Девочка моя!», а Жора отошел подальше от дома, сел на травку и осторожно потер голову. Глаза слезились, а в ушах стоял мерный и ровный гул, ясно свидетельствующий о сотрясении мозга и легкой контузии, которая сама по себе ерунда, но если учесть, что за последние годы Жора получал ее раз двадцать, то…

А еще потом по траве прошелестели легкие шаги, и в поле Жориного зрения возникли тощие и грязные коленки толщиной с Жорин большой палец. Жора задумчиво смотрел на коленки и думал о том, что на пенсию хочется все сильнее. На его плечо вдруг легла детская ладошка, Жора поднял глаза и увидел ту, из-за которой все сегодня и творилось…

Маленькая светловолосая девочка, вся в саже, растрепанная и зареванная, стояла перед ним, шмыгая носом. У нее были огромные зеленые глазищи, крошечный (и очень сопливый) нос и нахмуренные бровки. Смешная такая пигалица, ростом ему по колено, ежели встать, но вставать совершенно не хочется, а хочется на пенсию…

— Это ты меня спас?

— Я.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

— Тебе больно?

— Чего? Да нет, нормально.

— Больно, я же вижу. У тебя кровь на голове. Счас тебя полечат.

— Конечно. Вон докторов сколько. Как это они тебя отпустили?

— А я не спрашивалась. Пошла — и все.

В этот момент от «скорых» с диким воплем к ним метнулась молодая светловолосая женщина.

— Лиза! Куда ты опять пропала?! Ой, господи, спасибо вам, спасибо огромное, ведь вы же… Игорь! Игорь, иди сюда! Тут тот самый милиционер, который вынес Лизу! И ему нужно врача! У него кровь…

Жора прикрыл глаза. Приятная женщина, но очень громкая.