Она вопросительно посмотрела на него, но он вновь поцеловал ее, и все подозрения вылетели у нее из головы. Остались только любовь и пережитые минуты страстного желания.

Когда он отпустил ее, она засмеялась, удерживая его за лацканы пиджака.

— Что это ты?

Она легонько покачала головой.

— Я… я не знала, что это так опустошает.

— Вот и хорошо. Я рад.

— Рад тому, что опустошает?

— Да, но в основном рад тому, что ты не испытывала это прежде.

— Это никогда не было, да и быть не могло, кроме как с тобой, — просто ответила она.

Положив руки ей на плечо, Рис вгляделся в ее глаза, а потом произнес слова, которые заставили Сильнее биться ее сердце.

— Это значит, что я люблю тебя, Забияка. Моя дорогая малышка Алекс.

Они поцеловались. Увы, начинался дождь, и, чтобы не вымокнуть, надо было поскорее уносить ноги.

— Я позвоню тебе завтра около одиннадцати, — сказал Рис. — Поедем куда-нибудь, освободимся от родительской опеки. До свидания, крошка.

— До свидания, любовь моя, — сказала она, проскальзывая в дверь.

На следующий день они отправились на морское побережье, отыскали заброшенный пляж и пошли босиком по кромке моря, закатав брюки до колен.

— Я бы не возражала жить на море, — как бы между прочим сказала Алекс, подставляя голову ветру. Она засмеялась. — Мама продолжает толковать о покупке дома в деревне.

— То же самое я слышу и от своей, — сказал Рис, хмыкнув.

Она обхватила его за талию.

— Так где же мы устроимся?

— Думаю, мы сможем найти что-нибудь подходящее. Ты можешь оставаться в лондонской квартире до тех пор, пока я буду разъезжать, и вернешься к родителям, когда я осяду в Лондоне.

Она озабоченно взглянула на него.

— Ты хочешь сказать, что, когда ты окажешься дома, мне следует переехать к родителям?