Оторвавшись от книги, которой он был увлечен, юноша взглянул на детское личико, обрамленное листвой. Он чуть наклонился, чтобы яснее разглядеть маленькую незнакомку.

— Привет, — сказал он. — Как тебя зовут?

— Алекс. А тебя как?

— Рис. Будешь теперь здесь жить?

— Да.

— Значит, пойдешь в местную школу, в ту самую, которую называют БМШ.

— БМШ? — удивленно протянула Алекс.

— Ну да. БМШ означает Баркхемская мальчиковая школа.

— Но мне нечего делать в этой школе. Она же для мальчишек. А я девочка, — с упрямством произнесла она.

— Неужели? — Рис наклонился еще ниже. — Как же тебя угораздило быть девочкой и иметь такое неподходящее для девочки имя?

— И все же я… — начала Алекс, как вдруг почувствовала, что летит куда-то вниз, сквозь заросли кустарника, в глубокую яму. Острые шипы вцепились в платье, колючие ветки царапали ноги. С его помощью она выбралась из неожиданной западни и очутилась прямо перед Рисом. С тем же упрямством она закончила начатую фразу.

— Я девочка!

Рис поторопился освободить ее от шипов и колючек, а Алекс, подражая матери, уперла ручонки в бока, топнула ножкой и рассерженно произнесла:

— Ну-ка посмотри. Я самая что ни на есть настоящая девочка!

При виде столь угрожающей позы, а еще больше из-за ее воинственного тона Рис расхохотался.

— Ладно, ладно. Если тебе хочется быть Забиякой, будь ею, — сказал он, взял ее за руку и направился вместе с ней к своей матери.

Дома у Риса ее угостили лимонадом и кексом. Потом Рис посадил ее к себе на плечи и, сделав несколько кругов по саду, доставил домой. Алекс, обхватив ручонками его шею, чувствовал себя на верху блаженства.

В доме Алекс Рис был гостеприимно встречен, но долго не задержался. Когда он уходил, Алекс бросилась за ним вдогонку, схватила за руку, подняла на него раскрасневшееся личико, обрамленное светло-каштановыми кудряшками, и с детской непосредственностью сказала: