– Я знаю, что ноги грязные, но незачем так сердиться. Я не просила вас снимать с меня ботинки.

– Грязные! Отмочить ваши ноги в воде – единственный способ снять с них эти чертовы тряпки. Они приклеились к вашим ступням запекшейся кровью!

– О!

– А ваши ноги – сплошные царапины и порезы.

– Я поднимала юбки, когда бежала. Ткань все время цеплялась за колючки.

– Ну конечно! – Его голос стал чуть ли не свирепым. – Не дай Бог, если дурацкая старая юбка порвется о колючки. Гораздо разумнее порвать в клочья кожу!

– Все было не так, – объяснила она с достоинством. – Просто юбки цеплялись за кусты и задерживали меня.

Он заворчал:

– А что насчет ботинок? Ваши ступни все сплошь в волдырях!

– Мне пришлось долго идти пешком, – начала она, но тут же замолчала. Это не его дело. Он не имеет права злиться.

Это ее ноги и её ботинки. Она не обязана никому ничего объяснять Никому, кроме своих родных.

Он прошел оставшийся до воды путь в молчании и продолжал идти до тех пор, пока море не дошло ему до колен.

– Приготовьтесь. Будет чертовски больно. – Когда он это говорил, ею голос был рассерженным и мягким одновременно.

Фейт охнула, когда холодная вода безжалостно обожгла ее многочисленные царапины, порезы и волдыри. Она еле сдержалась, чтобы не закричать, стиснула зубы и заставила себя терпеть.

Вес девочки Мерридью умели терпеть боль без слез. Дедушкино воспитание.

Ник стоял в воде рядом с ней, не говоря ни слова. Прошло некоторое время, прежде чем до нее дошло, что он поддерживает ее. И что она ухватилась за нею мертвой хваткой. К тому времени худшее было позади.

Фейт открыла глаза и обнаружила, что он смотрит на нее. Лицо его казалось угрюмой маской.

– Лучше?

Она все еще не могла говорить, поэтому кивнула.

– Умница Я отнесу вас на вон тот камень, посмотрим, удастся ли мне теперь снять тряпки с ваших ног. – Он отнес ее на плоский камень и осторожно усадил на него – Держите больную лодыжку в воде. Я знаю, вода холодная, но от нее спадет опухоль.