На этот раз Шон решил не брать трубку. В конце концов, он не обязан по пять раз объяснять всяким психам, почему их не утвердили на роль. Хватит с него бывшей, которая выела ему весь мозг своей идеей фикс «вернуть свою любовь»…

— Настоящие сандвичи! Таких вы не купите в дешевых забегаловках! Они сделаны своими руками, и эти руки делали их с любовью! Продукты только натуральные, никаких усилителей вкуса и консервантов! Если вы цените свое здоровье, если вам нравится вкусная еда, покупайте мои сандвичи и домашнее овсяное печенье!

Джун перевела дух и тут же заметила, как к ней направляется довольно крупный детина. Настрой у детины явно был не самый оптимистичный — таких клиентов Джун чуяла за версту. Но ретироваться было поздно. Детина уже вырос перед ней, затмив солнечный свет и, ковыряясь в носу, разглядывал Джун, которая на его фоне выглядела, как маленькая птичка на фоне старого дуба.

— Сколько хочешь за булку? — небрежно поинтересовался он, высовывая палец из одной ноздри и засовывая его в другую.

— Тридцать центов, — выпалила Джун. — А печенья по пятнадцать.

— Что-то дороговато… — мрачно заметил детина. — И наверняка — дрянь… Вы, женщины, не умеете готовить сандвичи. Пихаете туда одни овощи, а мяса кладете столько, что и котенок не наестся… Да и мясом это не назовешь — резина какая-то…

— Неправда, — обиделась Джун. — В моих сандвичах мяса достаточно. И вовсе оно не резиновое. Сочное и ароматное. — Она сняла с плеча рюкзак и, поставив его на асфальт, расстегнула молнию. — Можете сами убедиться — я же не кота в мешке продаю…

— А как насчет попробовать? — полюбопытствовал детина.