Честно говоря, ему здесь было невыносимо скучно, и мысль о шумной лондонской жизни казалась ему все более соблазнительной.

— Ты думаешь, нам стоит уехать, сестра? — спросил он, стараясь не выдать охватившей его надежды.

Верити плотнее закуталась в кружевную шаль, накинутую поверх сиреневого платья, будто пыталась защитить себя от влажного липкого воздуха спальни.

— Да, думаю, да. Нам нужно вернуться в Лондон немедленно. Мы распорядимся, чтобы нам тотчас сообщили, как только Уильям выздоровеет.

В глубине души виконта шевельнулась совесть. Он заколебался.

— Мне кажется, жестоко оставлять друга в таком положении! Что скажут в обществе?

Верити пожала плечами и направилась к выходу, даже не оглянувшись на графа.

— Любой здравомыслящий человек поймет, что мы поступаем так из лучших побуждений. Я уверена, Уильям будет нам благодарен, когда выздоровеет. Пойдем, Джордж. Я велю слугам немедленно упаковать наши вещи.

Розанна направила Тэффи по тропинке назад в Доннингтон-холл. Ей не хотелось возвращаться, но она понимала, что должна. Как бы она ни относилась к сэру Уолтеру и к остальным, они были ее гостями, и ей следовало соблюдать приличия.

Возле ипподрома ей пришлось придержать поводья. Мимо нее вереницей шли прекрасные лошади. На первой из них сидел конюх, мужчина лет тридцати с темными волосами и добродушным загорелым лицом. Заметив Розанну, он поднес руку к шляпе в приветствии.

— Миледи!

— Доброе утро. Какие прекрасные лошади. Чьи они?

— Они принадлежат лорду Мелтону, миледи. Я его конюх, Джон Баркер. Сам сэр Леонард разрешал моему хозяину пользоваться ипподромом, чтобы тренировать его лошадей. Сегодня будем отрабатывать галоп.