В комнате уже дожидались человек десять – двенадцать, как мужчин, так и женщин, однако никого из знакомых Кит среди них не увидел; всякий раз, когда в гостиную входил новый посетитель, все присутствующие окидывали его мимолетными, но испытующими взглядами, стараясь определить, какое место занимает вошедший в сегодняшнем пантеоне вашингтонских богов и богинь.

Чарли и Кит заметили два свободных места за отдельно стоящим чайным столиком и сели.

– Хочешь кофе или еще чего-нибудь? – спросил Чарли.

– Нет, босс, спасибо.

Чарли чуть улыбнулся, давая понять, что здесь их положение по отношению друг к другу действительно изменилось.

– Послушай, – сказал он, – если ты примешь это предложение, то твоим непосредственным начальником буду не я, а помощник президента по национальной безопасности.

– Я полагал, что меня-то и хотят сделать помощником по нацбезопасности…

– Нет; но ты будешь работать непосредственно под ним.

– А когда же я смогу стать президентом?

– Кит, ты не мог бы перестать трепаться? Не знаю, как ты, а я все-таки волнуюсь перед предстоящей встречей.

– Разумеется; извини. Подыми немного. Мне помогает.

– Я бы с удовольствием, но здесь нельзя курить. До чего тут уже дошли, а?

Кит оглядел комнату. Несмотря на добротную отделку и обстановку, она все равно так и оставалась подвальным помещением, и атмосфера в ней стояла точно такая же, что царит во всех «предбанниках» и приемных в любом уголке мира. В гостиной висел ровный и негромкий механический гул: это откуда-то из недр здания вентиляторы нагнетали охлажденный или подогретый – в зависимости от времени года – воздух. Кит, успевший за последние два месяца уже отвыкнуть от кондиционируемых зданий большого города, сразу же обратил внимание на этот звук, показавшийся ему очень неприятным.

Но еще неприятнее показалось ему рождавшееся в этой гостиной ощущение нереальности, почти сюрреалистичности происходящего, возникавшее здесь чувство какой-то надвигающейся, неумолимой обреченности, словно каждый из присутствующих ожидал тут своей участи, – похожие мысли и эмоции, должно быть, появляются у человека в менее приятных подвальных помещениях тех стран, где в таких подвалах людей, чьи имена оказались на сегодня в списке, принято расстреливать.