Во все времена и во всех странах, подумал Кит, всякий центр власти уже по определению – рай для ненормальных и всевозможных лунатиков, а также и то место, где проявления невменяемого поведения достигают своей наивысшей концентрации; и совершенно неважно, как называется такое место – Кремль, дворец византийского императора, «запретный город», вилла древнеримского императора или же бункер фюрера – и как оно выглядит внешне: внутри в таком месте всегда сумрачно, не хватает воздуха, а само оно неизменно оказывается великолепной питательной средой для прогрессирующего сумасшествия и для отрыва его обитателей от реальности, с течением времени становящегося все более опасным. У Кита вдруг возникло желание броситься к двери и выскочить отсюда с криком, что здесь сумасшедший дом, которым управляют сами сумасшедшие.

– Когда вы так улыбаетесь, Кит, – проговорил генерал Уоткинс, – мне всегда становится не по себе.

– Даже не подозревал, сэр, что я сейчас улыбаюсь, и тем более понятия не имел, что вам моя улыбка не нравится.

– Она всегда предвещала, что сейчас вы выскажете нечто остроумное и дерзкое. Что нам предстоит услышать на сей раз?

– Генерал, я бы хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы…

– Кит, придержи лучше эту мысль для другого случая, – перебил его Чарли Эйдер.

Кит подумал, что сейчас как раз самое подходящее время высказать Уоткинсу все, что он о нем думает; но в этот момент дверь распахнулась и в зал легким неспешным шагом вошел министр обороны. Это был маленький и худой, лысеющий человек, в очках, внешне совершенно не похожий на того, кого ожидаешь увидеть во главе самой мощной в мире военной машины. Но за кроткой и невзрачной внешностью вовсе не скрывалась, как иногда бывает, сильная личность; в этом тщедушном теле отнюдь не таился в засаде, лишь поджидая удобного случая, бог войны Марс. Внешне министр обороны производил впечатление «тряпки»; он и был ею на самом деле.