— Это дочери лорда Дункана? — поинтересовался он.

— Да, их мать умерла около трех лет назад. — Элизабет сочувственно вздохнула. — Бедняжки так переживали. Им всем уже пора быть замужем. Констанции не меньше двадцати восьми, и я знаю, что ей не раз делали предложения. — Она чуть нахмурилась, и между ее аккуратно выщипанными бровями появилась морщинка. — На самом деле, помнится, несколько лет назад был один молодой человек… там произошла какая-то ужасная трагедия. По-моему, его убили на войне… в Мафекинге или в каком-то другом из этих труднопроизносимых мест. — Элизабет неодобрительно покачала головой, небрежно отметая прочь весь африканский континент с его проблемами. — Что касается Честити, ей, должно быть, двадцать шесть, и у нее бесчисленное множество поклонников. — Она слегка подалась вперед и понизила голос до заговорщического шепота: — Но они очень тяжело переживали смерть матери, бедняжки. — Леди Армитидж сочувственно прищелкнула языком. — Это произошло так неожиданно. Буквально за несколько недель. Рак, — Элизабет. — Просто сгорела как свечка. — Она снова покачала головой и откусила кусочек пирожного с фундуком и кремом. Макс Энсор задумчиво пил чай.

— Я немного знаком с бароном. Он бывает почти на всех заседаниях палаты лордов.

— О, у лорда Дункана очень развито чувство долга, не сомневаюсь. Чудесный человек, просто чудесный. Но у меня есть подозрение, что он далеко не образцовый отец. — Элизабет изящно промокнула салфеткой накрашенные губки. — Ему следовало настоять на том, чтобы они вышли замуж, во всяком случае, хотя бы Констанция и Честити. Не может же он иметь в семье трех старых дев! Пруденс — немножко другое дело. Я уверена, что она предпочтет остаться с отцом и ухаживать за ним. Очень благоразумная девушка… Обидно, что ей приходится носить очки. Женщины в очках выглядят такими скучными!