— Вечер будет чудесный, я уверена, — объявила Элизабет, натягивая перчатки. — И вообще в Лондоне сейчас так чудесно, вы не находите?

— Да, действительно чудесно, — согласился Макс.

Он продолжал стоять, пока она не покинула зал, потом потребовал счет, попутно размышляя над тем, что прилагательное «чудесный» является наверняка самым часто используемым в настоящий момент у светских дам. Летиция описывала с его помощью все подряд, начиная от бантов в волосах своей дочурки до угля в камине. А уж сколько раз он услышал это слово из уст Элизабет Армитидж за последний час, невозможно было сосчитать.

Однако он мог поклясться, что ни одна из высокородных сестер Дункан ни разу не употребила его при нем.

Женщины-налогоплательщицы требуют права голоса!

«Небезынтересно было бы узнать, кто стоит за этой газетой», — размышлял Макс, беря в руки шляпу. Правительство делало все возможное, чтобы уменьшить влияние группы упрямых фанатичек и нескольких примкнувших к ним безрассудных мужчин, боровшихся за женские права. Но контролировать движение, ушедшее в подполье, было очень сложно, а настоящих зачинщиков невероятно трудно выявить. Эта газета, предназначавшаяся представительницам высшего света, вела настоящую подрывную деятельность. Определенно в интересах правительства поприжать ее издателей. Для этого существует достаточно способов, главное — узнать, кто является издателями и авторами. Насколько трудно будет их найти?

Макс Энсор вышел на улицу и направился к Вестминстеру, тихонько насвистывая сквозь зубы.

Глава 2

—Итак, что ты там придумала, Кон? — спросила Пруденс. Она разлила вино из хрустального графина в три бокала, два из них передала сестрам, а сама устроилась около зеркала. Окна в ее спальне были распахнуты, пропуская в комнату легкий ветерок, разгонявший влажную духоту долгого летнего вечера. Из маленького садика на противоположной стороне улицы доносились крики детей и удары крокетной биты о мяч.