На третий день после похищения в ФБР получили анонимное письмо, приведшее его агентов в лачугу на краю пустыни Мохаве. Там и нашли Сюзанну, прикованную цепью к стене. Девочка лежала свернувшись на полу в своем перепачканном желтом летнем платье, не в силах поднять голову, чтобы увидеть: пришли друзья, а не враги. Ее руки и ноги были расцарапаны до крови, а вокруг грязных пальчиков были намотаны нити от дюжины лопнувших шаров.

Организм Сюзанны был настолько обезвожен, что некоторое время врачи опасались нарушения функций мозга.

— Она боец, — вновь и вновь повторял Джоэл, словно от частых повторений слова могли обернуться заклинанием. — Она выстоит. Она боец. — Он держал руку Сюзанны, желая, чтобы его сила перетекала в ее маленькое тельце.

Похитителей Сюзанны выдал их бывший сокамерник, и не прошло и недели после освобождения девочки, как бандиты попались в засаду на дороге. Продавец шаров выхватил револьвер и был убит на месте. Его напарник повесился в камере на скрученной из простыни веревке.

К радости Джоэла и облегчению Кэй, тело Сюзанны постепенно окрепло. Но излечить душу оказалось не так-то просто. Слишком много зла выпало на ее долю, слишком много ударов пришлось ей выдержать. Прошло несколько недель, пока девочка вновь заговорила, еще месяц, прежде чем Джоэлу удалось вызвать на ее губах улыбку. Если бы Сюзанну похитили, когда она жила со своей бабушкой, то, возможно, последствия были бы не столь тяжелыми. Но она только-только почувствовала себя наконец счастливой и беззаботной, поэтому похищение оставило в душе девочки незаживающую рану. В последующие десять лет в учебные дни Сюзанну каждым утром отвозили в закрытом лимузине из Фалькон-Хилла к подъезду одной из самых привилегированных женских школ Сан-Франциско.