- Может, сначала потанцуем? - предложила Сюзанна. - Здесь неподалеку находится одна очень симпатичная дискотека. Оркестр прекрасный, да и шоу весьма недурное.
- Что за шоу? - поинтересовался пит.
- Скоро увидишь, - загадочно улыбнулась Сюзанна. - Тебе понравится, вот увидишь. Потерпи немного.
И вдруг, порывисто наклонившись к Питу, поцеловала его прямо в губы.
Пит попытался было отстраниться, но Сюзанна обхватила его обеими руками и крепко прижалась всем телом. Язычок её протиснулся между губами Пита. Чувствуя, как её захлестывает горячая волна желания, Сюзанна ещё теснее прильнула к Питу. Наконец она ощутила в нем ответную страсть - язык Пита проник в её рот, а губы слились с её губами в пылком поцелуе. Двигая бедрами, она почувствовала, как твердеет бугор в брюках Пита, и принялась тереться о него, еле слышно постанывая.
Сюзанна понимала, что если сейчас не обуздает себя, то захочет, чтобы Пит овладел ею прямо здесь, в ресторанчике. Собравшись с силами, она, тяжело дыша, оттолкнула Пита. В его глазах горела страсть, красивое лицо раскраснелось от желания.
- Пойдем отсюда, - хрипло проговорила она.
Они вышли из ресторана, держась за руки. Сюзанна с трудом сдерживалась - она даже не представляла, что Пит её настолько заведет.
Дискотека встретила их оглушительной музыках, приглушенным светом и калейдоскопом разгоряченных, потных тел.
3
Внезапно свет в дискотеке погас, а оркестр заиграл тягучую медленную мелодию. Мгновение спустя вспыхнул прожектор, яркий луч которого выхватил на свете необыкновенно красивую девушку-мексиканку, страстно извивавшуюся под музыку. Она была облачена в переливающееся серебристое платье, которое облегало её изумительную фигуру как вторая кожа.
Длинные черные волосы и горящие черные же глаза резко контрастировали с молочно-белой кожей и серебристым платьем. Вырез впереди был настолько глубокий, что при каждом наклоне девушке её упругие литые груди обнажались почти полностью. Платье доходило до середины платье, но, по мере продолжения танца, оно все больше вздергивалось вверх и сейчас едва доставало до перекрестья бедер, обнажая белоснежную полоску между краем чулков и трусиками.