Нет, все-таки расставаться нужно без всяких объяснений! Сентиментальные слова, тягучие, как патока… Энтони Элдридж поморщился.

Интересно, что она сейчас делает? Впрочем, он пожал плечами, какое ему теперь до всего этого дело! У нее, похоже, извращенное представление о любви. Хотя, что с нее взять… Семнадцать лет… девчонка! Наверное, решила, что, сказав «а», не обязательно говорить «б»… Нда! Весьма примитивная уловка…

С отчаянием и даже с каким-то ожесточением, поскольку был самолюбив, он вскочил и включил телевизор.

Провинциалка, дуреха… Ну откуда такое недоверие? «Энтони, а вдруг я забеременею? Что тогда?..»

О Господи! Неужели это всего лишь предлог?

А нежность, привязанность, потребность в общении, желание не расставаться ни на минуту? Ведь было же, было…

Если это не любовь, то что?

А может, ей просто не дано любить? Значит, надо ее забыть. И чем скорее, тем лучше. Странная, однако, штука жизнь! Оказывается, самым чужим может стать тот, кого любил, подумал Энтони устало.

Впрочем, наверное, виноваты они оба…

Устроившись поудобнее в кресле, он погрузился в раздумье, стараясь привести в порядок мысли и чувства, но ничего не получалось: все так запуталось, что Энтони уже не мог понять, каким образом выбираться из руин прежде столь упорядоченной жизни.

На экране почему-то пропало изображение, лишь бился, как сердечная мышца, маленький световой пульс.

Энтони впал в тяжелый, без сновидений, сон, время от времени просыпаясь, — в комнате было тихо, а тишина всегда вызывает беспокойство.

Когда за окном сгустились сумерки, сон стал спокойнее: в темноте спать не так тревожно…

— Да говорю вам, это он! Своими глазами видела!

Лина Нэвилл, дежурный врач отделения «скорой помощи» и травматологии больницы святого Варфоломея, подойдя к приоткрытой двери в ординаторскую, услышала, с каким жаром старшая медсестра Мэри Карбайд отстаивает свою точку зрения — на этот раз в самом прямом, а не в переносном смысле.