— Ну это навряд ли! Ведь Энтони Элдридж — истинный аристократ, — сказала Мэри с расстановкой и облизнула губы. — А что до сыворотки, так вы как в воду глядели. Он такой красавец, что как увидите — так и остолбенеете. И никакая сыворотка не поможет! Берегитесь, девочки! — Она обернулась к практиканткам, смотревшим на свою наставницу во все глаза.

Лина подошла к холодильнику, достала бутылку минералки, налила полстакана, сделала пару глотков.

— Доктор Нэвилл, что с вами?! — всполошилась Мэри. — Да на вас лица нет! Вам нехорошо? — Кивнув на шкафчик с лекарствами, спросила: — Может, накапать чего-нибудь?

— Спасибо, не надо! — Лина сделала еще глоток. — Голова ни с того ни с сего закружилась. Наверное, спазм…

— Вам виднее. Спазм так спазм. А я, признаться, подумала, вы, случаем, с ним не знакомы?

— Откуда? — ответила Лина с излишней поспешностью. — В стране двадцать с лишним медицинских учебных заведений, и, надо думать, среди студентов есть и аристократы. Но мне не довелось познакомиться ни с одним сиятельным отпрыском… — Она перевела дыхание и, чувствуя, что переигрывает, нарочито уверенно добавила: — Нет, я его не знаю.

А я его и на самом деле не знаю! — с горечью подумала она. Девять лет назад по наивности полагала, что знаю Энтони Элдриджа, и этот «истинный аристократ» чуть было не воспользовался моей незрелостью и неопытностью. Кто я была тогда? Наивная доверчивая дура — если уж называть вещи своими именами…

Лина покосилась на старшую медсестру отделения, поправила выбившуюся из-под шапочки прядь каштановых волос, лихорадочно соображая, что бы такое еще сказать, но тут, на ее счастье, пронзительно зазвонил телефон. Экстренный вызов!.. Значит, ситуация критическая, под угрозой чья-то жизнь. Позабыв о «перспективном кадре», Мэри помчалась на сестринский пост.

У каждого бывают дни, когда прошлые беды начинают казаться ничтожными. Люди в белых халатах, для которых облегчать страдание ближнего — дело привычное, живут с подобным ощущением постоянно.