– О, – сирота возвела синие глаза к серому потолку, – Никитос, да ты, оказывается, чувствительный.

– Да, как-то так, – пробурчал тот и нахмурился.

– Итак, – Белоснежка села в соседнее кресло, предварительно вытащив из-под себя обглоданную рыбью кость, и бросила ее следом за котом. – Я слушаю тебя.

– Меня?! – изумился Румянцев, неимоверно страдая по поводу скоропалительной женитьбы.

– Нет, а? Хорошенькое дельце! Не я же притащилась на Малую Грузинскую делать предложение!

– Какое? – поинтересовался тот, полез за платком и вытер пот со лба.

– Ты меня замуж вчера звал, – напомнила Белоснежка. – Или передумал?!

Она закинула ногу на ногу и принялась ею раскачивать. Никита собрался с мыслями. В конце концов, виновата не Белоснежка, ставшая в одночасье красавицей, со своим кастрированным котом, а та старушенция, что испортила ему настроение. Он действительно приехал обо всем договориться с Элей и даже вспомнил, как ее зовут. Сейчас он соберется с мыслями… Дверь комнаты раскрылась, и в щели появились розы, следом за которыми торчала довольная физиономия Левушкина.

– Там это, – он кивнул себе за спину, – господин Лаврентьев сообщает, что дело на мази. Птички от его корма чуть не сдохли. Особенно француженка. – Он полез в карман и достал оттуда клочок бумаги. – «Р-ве-т и ме-ч-ет», – прочитал Левушкин почти по слогам, – так сказал господин Лаврентьев.

– Хорошо, – махнул рукой воспрявший духом и телом Румянцев, – свободен. – Взял у начальника безопасности цветы и сунул их Белоснежке.

– Спасибочки, – кокетливо улыбнулась та, утыкая смазливое личико в бутоны. – Надо же, пахнут!

– Еще бы, – он довольно откинулся в кресле и тоже закинул ногу на ногу. – Других не держим. Так о чем это мы? А! Да! Какие еще будут пожелания у моей невесты? – Он поглядел на ее личико, ожидая, что та сейчас начнет смущаться и лепетать нечто вроде того, что ей ничего не нужно, у нее все есть.