Отеческий тон, который избрал ответственный секретарь, врядли мог кого‑нибудь обмануть, даже такую простофилю, как Люся Антипова.

– Ладно, я постараюсь, – пообещала она обреченным тоном, не зная точно, как будет защищать представительскую часть тиража.

Большинство женщин влюблены в собственные изображения, и нужно набраться мужества, чтобы встать на их пути. Вместо мужества Люся вооружилась профессиональной невозмутимостью. Невозмутимость она отрабатывала перед зеркалом по выходным, которые в основном проводила в одиночестве за чтением книг. На ее узком стеллаже хранилась взрывоопасная смесь из произведений Чарльза Диккенса, Ивана Тургенева, Джейн Остин и авторов современных любовных романов. Когда‑нибудь, столкнувшись с грубой реальностью, эта «гремучка» должна была взорваться, раз и навсегда разбив Люсино сердце.

Пока она продумывала, как оборонять журналы, в комнату ввалился мужчина в несвежей куртке и страшной вязаной кепке с пушистым начесом. Мужчина натужно сопел. К груди он прижимал несколько свертков, упакованных в коричневую бумагу. Верхний, придерживаемый подбородком, оказался нагло разодран.

– Принимайте! – выдохнул пришелец, сваливая свой груз возле свободной стены и собираясь уходить.

– А ну‑ка, стойте, – приказала Люся. – Эта пачка вскрыта, я ее не приму.

Грузчик поправил свой фантастический головной убор и выпятил грудь:

– А я что?! – завопил он совершенно неожиданно. – На меня в коридоре ваше руководство напало в виде двух этих… женщин. Что мне с ними, драться, что ли?

– Вы не имели права вскрывать пакет!

Люся вытянулась во весь свой нехитрый рост и задрала подбородок. Грузчик стушевался и попятился, косясь на разоренную пачку журналов. Одним глазом Люся заметила, как блеснула в рваной дыре глянцевая обложка.