– Не имеет значения. Кен баллотируется в сенат. Я намерен стать тестем, а ты – женой сенатора, – Эмили перевела дух.

– Не намерена.

– Ты же не допустишь, чтобы эта неловкость помешала сближению двух династий в политике? Мы стремились к этому годами, и я не позволю тебе все испортить. Держи себя в руках, Эмили. Теперь ты взрослая.

– Я давно уже взрослая. Разве ты не заметил?

– Единственное, что я заметил, – огрызнулся он, – это ненужная сцена, которую устроила переутомленная невеста. – Он взглянул на часы. – Я жду тебя в фойе через десять, нет, через девять минут. Мы обсудим наши дела позже. Я поговорю с Кеном и передам ему, что ты чувствуешь себя лучше. И посоветую впредь быть более осмотрительным. Ему следует почаще вспоминать, особенно теперь, что он возглавляет избирательный список.

– Вряд ли это подействует.

Она не хотела выходить замуж за Кена, не желала давать под венцом супружеских клятв, идущих не из глубины сердца. Как может Кен стоять перед священником и клясться в несуществующей любви? А она?

– Ты моя дочь. Это подействует на него, как действовало всегда. – Джордж холодно улыбнулся. – Мы понимаем друг друга?

Эмили кивнула. Она знала, что отец не поддержит ее. Да она этого и не ожидала: для Джорджа Грейсона важнее всего были интересы Джорджа Грейсона, и это маленькое происшествие ничего не могло изменить.

– Да, отец. Я все прекрасно понимаю.

– Вот это моя девочка, – сказал он и покинул комнату. Она услышала его голос за дверью: – Вы можете войти. Наша невеста просто чуть перенервничала, вот и все. Паула поспешила к ней.

– Ты выглядишь ужасно, – зашептала она. – Чем я могу помочь?

Эмили тоже понизила голос, поверх плеча Паулы улыбкой успокоив молодых женщин, которые наблюдали за ними:

– Ты можешь подогнать такси к церкви так, чтобы не заметили фотографы?

– Дела так плохи?

– Да. И еще нужно незаметно вынести отсюда мой дорожный чемодан и сумочку. Паула кивнула: