— Что? ― не поняла Вера.

— Здесь не надо никаких нарядов, и наши жалкие вещички тут прямо ко двору.

Молодые женщины скинули свои рубашечки и бросились в море. Упругая вода обдала желанной прохладой. В абсолютно гладкой поверхности моря отражалось розовое бездонное небо и, казалось, что оно начинается прямо от берега, как будто это был край земли. Сквозь прозрачную воду были видны поросшие водорослями плоские камни, а в прогалинах между ними пестрели нарядные россыпи цветной гальки.

— Как хорошо! — не удержалась Вера.

Хотелось купаться и купаться, не вылезая из воды. А когда подруги, наконец, ступили на уже успевшую остыть гальку, то сразу почувствовали, что вода намного теплее воздуха. Тело, растертое махровым полотенцем, радостно «запело», и Вера, присев на гладкие камушки, прислонилась к еще теплой дверце. Не хотелось ничего говорить, только слушать мерный плеск волн, и далекие наигрывания гитары. Где-то пели прекрасный старинный романс. Ломающийся баритон чувственно выводил знакомую мелодию, а струны переливались серебряными звуками, вторя ему.

На небе начали мерцать первые звезды, и очень скоро все накрыла южная бархатная ночь. Умиротворенная Вера решила, что нет ничего прекраснее беспредельно широкого моря, залитого лунным светом, и высокого неба, полного тихих сияющих звезд

— Палатки-то я и не взяла, — наконец подала голос тоже притихшая Соня, — так что придется разложить сиденья.

— Давай сверху на машину накинем покрывало, так как у них, — Вера показала на соседей, — и у нас получится «домик».

Так и сделали. Внутри стало уютно и тепло. Соня сначала было включила радио, но вскоре повернула ручку обратно — слишком завораживающими были вечерние звуки моря, музыка из динамика мгновенно возвращала в мир, из которого они с таким наслаждением вырвались. Потихоньку подруги начали засыпать под мерный рокот прибоя.

Вдруг раздался рокот мощного мотора и хруст гальки о колеса.