Наконец улица закончилась. Вере показалось, что она уже была на этом месте. Она узнавала дома, огромное инжирное дерево.

«А ведь я уже была здесь! Надо пройти между домами, там тропинка, затем пойдет ряд усадеб и сад»! ─ долго не раздумывая, Вера пошла в этом направлении.

Чем же ее манил сад? Ей казалось, что в саду ее никто не станет искать. Она свернула в узкий проход между домами и вышла на другую улицу, менее оживленную. Фасады домов здесь не отличались роскошью, и на нее меньше обращали внимание. Улицы города, как заметила Вера, располагались в строгом порядке, перпендикулярно друг другу. Наконец она увидела знакомые усадьбы и ускорила шаг. За усадьбами, обнесенными высоким забором, начинался тот самый сад. Больше ей не встретилось ни души, и она припустила со всех ног. Пробежала мимо усадеб и свернула вправо, где рос фруктовый сад.

Она спотыкалась, раздвигала руками густые ветви деревьев, но не останавливалась. Она забежала в самую глубь сада, намного дальше того места, где она ночевала. В этой части сада деревья были не такие молодые и ухоженные, а старые, местами даже высохшие, с дикой порослью возле стволов. Эта самая поросль как нельзя лучше подходила для убежища., и Вера выбрала самую густую. Она села на землю и перевела дух.

Волнение и страх разрывали душу. Она просидела до конца дня и всю ночь, тревожно озираясь по сторонам и прислушиваясь к каждому подозрительному шороху. На рассвете Вера почувствовала себя совершенно разбитой и голодной. Под деревьями стояли пустые корзины, а вверху, на ветвях, висели сочные яблоки. Вера решила сорвать несколько штук, но, услышав приближающиеся женские голоса, отказалась от своего намерения и, присев на корточки, притаилась. Спустя несколько секунд она пришла к выводу, что прятаться бесполезно. Проклятая ярко-красная майка светилась как светофор.

Несколько женщин, пять или шесть, увидели ее и подошли ближе. Вера сжалась в комок, ожидая от них чего угодно.