─ Бог мой… ─ пробормотал ошарашенный Паоло, наблюдая жуткую сцену. ─ Прожил на свете пятьдесят лет, но никогда не видел такой строптивой рабыни. Это же надо ― умудриться довести женщину до такого отчаяния, пусть даже и рабыню! Неладно тут что-то…

─ Да уж, Паоло, ─ согласился Стефано и прорычал, повышая голос, ─ не нравится мне все это!

Паоло, зная крутой характер своего сеньора, хотел было удержать его, но не успел. Генуэзский посол лихо соскочил с лошади, и через мгновение оказался лицом к лицу со слугой, размахивающим плетью. Мужчина выставил вперед руку, и очередной удар обрушился ему на ладонь. Распаленный феодорит повернул свое искаженное злобой лицо в сторону защитника Веры и, будучи не в силах остановиться, хлестнул плетью уже по посланнику ― руки слуги опередили его разум. Его лицо тут же побледнело от страха. Бархатный берет упал на булыжную мостовую, и потрясенная толпа на мгновение замерла. Придя в ужас от своего поступка, слуга опустил плеть и отступил назад. Стефано выхватил кинжал, но, видимо, в последний момент сдержался и, размахнувшись, нанес сильнейший удар серебряной гардой прямо в челюсть обидчику. Широко раскинув руки, его противник полетел в толпу и свернулся в клубок от страшной боли, держась за разбитое лицо. Из-под его ладоней потекли струйки крови.

Пока тот приходил в себя после неожиданного нападения, генуэзец ловко схватил Веру за руки и оттянул от грека.

Обезумевшая Вера начала вырываться и кричать по-русски:

─ Отпустите меня! Вы не имеете права! Я не ваша собственность!

Стефано посильнее сжал ее и оттащил подальше от неудачливого рабовладельца и его человека, который побоялся броситься на представителя консула.

─ Крепкая, как тигрица! ─ восторженно воскликнул Стефано, удерживая брыкающуюся девушку. ─ Успокойся, красавица, я не причиню тебе зла! Я хочу, чтобы ты не нажила себе неприятностей, ослепив своего господина.