И тут зазвонил телефон, стоявший на угловом столике. Кого еще черт несет в такое время? Когда Джойс снимала трубку, у нее гулко колотилось сердце.

– Алло…

– Привет, моя дорогая, – прозвучал в трубке голос Эмили Робсон.

– Привет, ма. Что-нибудь случилось?

– Да нет. Ничего особенного. Просто захотелось услышать тебя. Как дела?

Джойс вздохнула. В голосе матери слышалось напряжение.

– Перестань. Ты расстраиваешься из-за того, что Лиззи снова не оплачивает счета? – Подруга, с которой Эмили снимала дом, часто опаздывала вносить свою долю.

– Нет, она выписала мне чек.

– Прекрасно. Если так, то в чем проблема?

– Нам прислали нового управляющего. – Мать заведовала секцией детской одежды в местном универмаге.

– Да? А что случилось со стариной Бобби?

– Его перевели.

– А этот новенький тебе не нравится.

– Он не дает мне житья. Ему не нравится все, что мы делаем. То, как мы размещаем заказы, то, как мы обслуживаем потребителей, то, как мы считаем выручку… Этот тип заставляет нас все переделывать.

– Ничего. Я не сомневаюсь, что ты с ним справишься.

– Не уверена, что игра стоит свеч. Ладно, что мы все обо мне… Почему ты дома в пятницу вечером? Наверно, опять притащила домой столько работы, что хватит на весь уик-энд?

Джойс тяжело вздохнула.

– Ты могла хотя бы для разнообразия поддержать мое желание чего-то добиться в жизни.

– Радость моя, я так и делаю. Но не забывай, что у каждого человека должна быть личная жизнь.

– Разве вы с Бернардом дадите забыть?

– Кстати, как поживает мой второй сынок?

Джойс сделала паузу, пытаясь решить, стоит ли рассказывать матери о том, что Бернард принял решение круто изменить свою жизнь.

– В последнее время он сильно изменился.

– Изменился? В какую сторону?

Джойс нахмурилась.