Она стала его женщиной в ту ночь, и весь остальной мир мог проваливать в преисподнюю.

После защиты диплома Герман позвал ее в Крым, и Ольга выдержала дома настоящую битву с родными, которые утверждали, что это неприлично. Она скандалила без всякого азарта, потому что думать могла только о звездах над пустыми пляжами да о нежных поцелуях Германа.

Первый тревожный звоночек прозвонил на вокзале. Герман появился за пятнадцать минут до отхода поезда, нервный и какой-то дерганый. Его сумку вез носильщик, а самого Германа цепко держала под руку необыкновенной красоты и худобы женщина. Вся ее узкая и извилистая фигура была утянута в сине-зеленую парчу, на ногах были бесспорно итальянские туфли с длинными мысами и на полуметровом тонюсеньком каблуке, голова повязана золотистым платком, а узкие черные очки и кроваво-красный рот придавали холеному лицу злое и даже несколько зловещее выражение.

Ольга, вылетевшая навстречу любимому из вагона, стушевалась и опешила, а Герман посмотрел на нее неожиданно сердито, словно она в чем-то провинилась перед ним.

Узкая дама вынула из крошечной золотой сумочки изящнейший кожаный портсигар, из него достала длинную коричневую сигарету, и Герман торопливо и как-то угодливо щелкнул зажигалкой. Узкая глубоко затянулась и выдохнула пахнущий шоколадом дым из красиво вырезанных ноздрей безупречного носа.

— Итак. Значит, мы едем в Крым с очередной инженю? Или травести? Ну, милый, познакомь же меня!

В первый леденящий момент Ольга подумала, что Узкая едет вместе с ними, но потом все заслонила одна-единственная мысль: КТО ЭТО ТАКАЯ?! Ольга перевела затравленный взгляд на Германа, уже готовая разреветься от бессилия и непонимания происходящего, но тут Герман промямлил: