А еще там наверняка были несколько десятков весьма выразительных эпитетов как на русском, так и на литовском языках., поэтому Ольга не стала искушать Судьбу и удрала в вагон. Сидя у окна, она с тоской разглядывала сквозь грязноватое стекло, как неправдоподобно прекрасная Эдита беззвучно, но весьма эмоционально выговаривает что-то своему сыну, а Герман покорно кивает, не смея поднять на нее глаза… Нет, тогда она еще не разочаровалась в нем, своем звездном принце, своем первом мужчине. Это был просто первый звонок…

А вот второй звонок оказался и последним. Дувшийся всю дорогу Герман разозлился на Ольгу по-настоящему и, как только они обосновались на турбазе своих бывших однокурсников, немедленно куда-то испарился. Ольга вымыла фанерный домик, застелила продавленные пружинные кровати хрустящим бельем с синей казенной печатью, разложила на столе оставшиеся припасы, накрыла их чистой салфеткой, сбегала на разведку в душ, познакомилась с соседями — молодой парой из Питера… Германа все еще не было.

К вечеру она отревелась, отсердилась, встала и решительно отправилась на пляж. В конце концов, это Крым. И Ольга приехала отдыхать, загорать и купаться. Ну… загорать завтра, а купаться можно и сейчас.

Народу на пляже было достаточно много, вода была теплой, как парное молоко, и Ольга, почувствовав неожиданную брезгливость, решила заплыть подальше, на чистую воду.

Метрах в семидесяти от берега растянулись цепочкой несколько крупных камней — их Ольга с детства привыкла видеть в самых разных детских фильмах производства Ялтинской киностудии. На один из них, наиболее отлогий, она и выбралась, чтобы передохнуть. И почти сразу услышала стоны.

Стонала женщина, судя по голосу — молодая. Неизвестно, что нашло в тот момент на Ольгу Ланскую, тоже молодую, но все же уже не девушку, однако она совершенно искренне перепугалась за невидимую пловчиху, которая, наверное, разбилась о камни и теперь не может ни доплыть обратно, ни выбраться на спасительный островок.