Три восхитительных дня в роскошном отеле, рестораны и пляжи, рулетка по вечерам — многие считали бы такую жизнь раем, однако красавица Манон раскапризничалась уже к концу третьих суток.

— Мне скучно, Жорж!

— Да? Жаль.

— Я видеть не могу все эти надутые рожи.

— Не смотри на них.

— Жорж!

— Да, любимая?

— Я хочу в цирк.

— Хорошо, поедем. Сейчас в Монако идет Всемирный цирковой фестиваль…

— Я хочу обычный, паршивый цирк-шапито.

С рахитичными медведями, пожилыми наездницами и худосочными силачами.

— Манон, детка…

— Свози меня в цирк! Наверняка их сейчас полно по всей округе. Сезон в разгаре.

— Хорошо, я узнаю, но…

— Жоржик, ты прелесть! Я тебя обожаю.

Жорж пожал плечами. На самом деле Манон просто играла роль — капризной и взбалмошной девицы. В жизни — и особенно в работе — эта молодая женщина была решительна, немногословна и отчаянно смела. Иными словами, она имела право на капризы.

Шапито долго искать не пришлось. В первой же забегаловке за городом им указали место, где всего два дня назад развернул свой шатер цирк Моретти. Жорж поблагодарил хозяина кафе, и они с Манон отправились на представление — время приближалось к полудню.

Сегодня двое мошенников выглядели совершенно иначе, чем во все предыдущие дни пребывания в Ницце. Манон была одета в простое полотняное платье, на голове — косынка. Темные очки в поллица и минимум макияжа — никто не смог бы узнать покорительницу чужих сердец и сейфов.

Жорж был в светло-голубых джинсах и яркой рубахе навыпуск. Соломенная панама, легкомысленные сандалии, легкий налет жеманства — рядом с Манон ехал в машине абсолютный и несомненный гей, изнеженный и лощеный.

Шапито раскинулся в небольшой долине, и его яркий купол напоминал кувшинку, распустившуюся на поверхности лесного озера. Манон засмеялась от радости и захлопала в ладоши.