Она снова переживала дни мучительного страха, которые сменялись то призрачной надеждой, то безысходным отчаянием.

…Комья грязи глухо ударялись о крышку соснового гроба, разлетаясь в разные стороны. Пальцы Куини были такими теплыми, а Джонни был таким холодным… Не кидайте так много земли! Он же не сможет дышать!..

Ее крик о помощи остался без ответа. Надо их остановить! Надо откопать Джонни, пока еще не поздно!

Лаки во сне машинально протянула руку вперед, чтобы отвести в сторону лопату с глинистыми комьями, и… неожиданно ощутила кожаную поверхность спинки сиденья.

Тут же очнувшись от сна, она выпрямилась, глядя перед собой широко раскрытыми от ужаса глазами. Ее губы не могли сдержать дрожь. Прошло еще несколько секунд, прежде чем она поняла, что Крейдл-Крик, в котором она выросла и где была могила Джонни Хьюстона, ее отца, остался далеко позади. Реальность встретила ее резким скрежетом тормозов большого пассажирского автобуса. Окутанный раскаленным воздухом и облаком дизельных выхлопов, он свернул с одной из центральных улиц Лас-Вегаса и остановился на территории автовокзала.

Лаки бессильно откинулась на спинку сиденья, все еще дрожа от пережитого в кошмарном сне и от того, что очутилась наконец в Лас-Вегасе, городе мечты ее отца, Джонни Хьюстона.

Ослабевшая от бури противоречивых чувств, она поднялась и на непослушных ногах вышла в проход между рядами.

«Боже мой, — подумала она, чувствуя, как влажные от пота джинсы облепили ноги. — Я еще не успела сойти с автобуса, а уже чувствую себя совершенно измочаленной, совсем как проститутка, что жила через дорогу от нашего старого дома. О, Куини, мне так нужна твоя поддержка, но ты сейчас слишком далеко… Что же мне теперь делать?»

Не успела Лаки мысленно произнести эти слова, полные неуверенности и смятения, как ей почудилось, будто она слышит голос Джонни Хьюстона, своего покойного отца: «Принимайся за дело, детка, не бойся! Просто начни делать то, о чем мечтала…»