– Ты мой хороший. – Энди ласково похлопал по шее Чародея.

Конюх Саманты Энди Брим являл собой нечто среднее между панком и рокером и вид имел весьма причудливый. Однако дело свое он знал прекрасно, и под присмотром у него находилось целых шесть лошадей, хотя на любом другом ранчо каждый конюх ухаживал за тремя. Энди пристегнул повод к уздечке Чародея и передал Саманте поводья чалой кобылы Флоры.

– Флора разогрелась, – объявил он, – но немного нервничает. Сегодня ей работать не хочется, все вытанцовывает.

– Как не стыдно! Так нельзя, – строго сказала лошади Саманта.

Кобыла высокомерно взглянула на нее и презрительно фыркнула.

– Здесь, кажется, я командую, – вздохнула Саманта и подошла к лошади, чтобы проверить подпругу.

– А на меня, конечно, ноль внимания? Хорошенькое дело! Стоило ради этого лететь за тысячу миль!

Саманта вздрогнула от неожиданности и резко повернулась: на изгороди из бревен лихо восседала ее младшая сестра. Загорелая, смеющаяся, она очень эффектно смотрелась в белых облегающих брюках и открытой кофточке, ее длинные темные волосы были откинуты на спину.

– Эрин! – пронзительно закричала Саманта, забыв, что может испугать лучших своих лошадей. Она сдернула сестру вниз и чуть не задушила в объятиях, приговаривая: «Господи, я не верю своим глазам! Когда ты приехала? Нет, я не могу поверить, что ты здесь!»

Эрин довольно рассмеялась и, в свою очередь, крепко обняла сестру.

– Ну вот, это настоящая встреча!

– Как ты здесь оказалась? – снова спросила Саманта, слегка отстраняя от себя сестру. – Тебе, кажется, полагается быть в Риме. Я считала, что ты там веселишься на полную катушку и между делом поигрываешь на виолончели.