Когда Каллен вернулся к машине, дождь усилился. Он устроился на заднем сиденье и стал наблюдать, как быстро запотевают стекла, в то время как водитель выруливал на дорогу. Они продолжили путь к ранчо Маккензи. Все ближе дом, семья… И совсем скоро он увидит Уитни!

Каллен не сомневался, что эта златовласая красавица, милая, грациозная, уверенная в себе, – само совершенство. Казалось, он любил ее всю жизнь, хотя она любила его брата Тига. Он продолжал любить Уитни и после смерти брата, когда обрек себя на добровольную ссылку: в Нью-Йорке, Лондоне, Гонконге. Все его свершения на протяжении последних двенадцати лет были не чем иным, как подвигами во славу прекрасной дамы. И теперь он наконец считал себя достойным получить самую чудесную из наград – Уитни. Он не отступит, какие бы планы ни строил на этот счет Ноэль Бомон!

И все же Бомона нельзя было сбрасывать со счетов. Каллен достаточно хорошо его знал. В прошлом их пути пересекались не один раз, и он имел все основания считать, что с французом надо держать ухо востро. Но таким ли уж серьезным конкурентом он является или Сэм, по своему обыкновению, хотела его подразнить? Ему всегда было трудно понять, шутит она или говорит серьезно. Такой уж у нее своеобразный характер. А в способности высмеивать его ей не было равных. И все-таки что за невезение! Он был уверен, что путь к счастью свободен, и вот откуда ни возьмись появляется новое препятствие…

Перед глазами Каллена всплыло лицо Уитни, каким оно запечатлелось в его памяти, когда они расставались девять месяцев назад. Слезы солеными ручейками текли по этому милому нежному личику, на губах своих он ощущал жар поцелуя. Она так тесно прижалась к нему, словно желала слиться с ним воедино…