— Так вы действительно родом отсюда? — спросил Итан.

Сюзанна уловила чуть заметное движение его руки, повинуясь которому его приятели, включая едва ковылявшего Рика, направились к машине.

— Эй, ребята! Эта красотка говорит, что она родилась здесь. Что скажете, а? Как тебе это нравится, Джонеси?

Джонеси отделился от остальных и приблизился к машине. Это был долговязый парень, выше Итана, с худым, болезненно желтым лицом и впалыми щеками. Глаза у него были маленькие, с угольно-черными зрачками.

— Это просто классно, — он расположился рядом с Итаном. — Салют, мадам!

— Давно мы таких тут не видывали, — обратился он к своим друзьям. Те понимающе хохотнули.

— Да, мадам, — продолжал Итан, — уж если вы родились здесь, то я рад приветствовать вас на родине. Да и не я один, мы все. Согласны, ребята?

Раздались одобрительные возгласы.

— Эй, Рик, подойди сюда, мальчик!

Рик приблизился, прижимая измазанный кровью платок к самой большой ране на лице. Сюзанне показалось, что этот тщедушный паренек с длинной худой шеей шел неохотно и настороженно.

Голос Итана звучал нарочито торжественно:

— Рик, позволь представить тебе мою кузину. Это мисс Сюзанна. Мисс Сюзанна, позвольте представить вам Рика.

При этом он с размаху заехал парню по плечу. Рик застонал от боли и попятился.

— Рик, видите ли, — доверительно прошептал Итан, — не совсем здоров.

Сюзанна понимала, что лучше было бы ей не выказывать своего отношения к происходящему, но отвращение и неприязнь помимо ее воли отразились на лице.

Итан гоготнул, обернулся и несильно ткнул Рика кулаком в живот.

— Ну, Итан, — жалобно попросил Рик, — может, хватит?

Итан шлепнул его по лицу, а когда Рик, чтобы заслониться, поднял руки, нанес ему два резких удара в живот и в грудь. Тот вяло пытался защищаться. Итан глянул через плечо, чтобы убедиться, что Сюзанна все это видит, и быстро отвесил Рику несколько оплеух. Рик был вынужден начать сопротивляться. Тогда Итан с радостным ревом набросился на него, и они покатились по грязи, не переставая бороться. На лице Рика выражение полной обреченности сменялось страшной гримасой боли. Остальные окружили их, подбадривая дикими воплями.