Войдя внутрь, он услышал громкий бас, разносящийся по всему дому. Дарси помчался вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступени и мечтая обнять своего заблудшего брата, а потом задушить за то, что его так долго не было дома. Дверь комнаты Шона была открыта, и из-за нее раздавались душераздирающие звуки, воспроизводимые солистом какой-то «металлической» группы, название которой Дарси наверняка никогда не слышал.

— Привет, братик! Давно не виделись.

Шон соскочил с кровати, держа в одной руке пиццу, а в другой — кружку пива. Он широко улыбался. Прежде чем ответить, Дарси уменьшил звук.

— Это так ты говоришь про три года? Давно не виделись?

Улыбка тотчас же сползла с лица Шона.

— Да ладно тебе… Не строй из себя курицу-наседку. Неужели ты не рад меня видеть?

Дарси почувствовал, как гнев разливается по всему его телу. Он растил Шона одиннадцать лет, но за это время его брат так и не повзрослел. Шон никогда не узнает, чем пришлось пожертвовать Дарси для того, чтобы вырастить его. Младший брат предпочитал считать его жестоким, черствым человеком.

И сейчас, когда Шону исполнилось уже двадцать восемь лет, он все еще вел себя как безответственный подросток.

— Всего два телефонных звонка за три года. Неужели ты думаешь, что я не заслужил того, чтобы обо мне заботились?

Шон покачал головой и сделал глоток пива.

— Вижу, ты мало изменился.

— Ты тоже, — Дарси сжал кулаки, тщетно пытаясь понять, почему за столько лет его брат нисколько не повзрослел. — И как долго ты собираешься остаться здесь на этот раз?

Шон пожал плечами. Казалось, что ничто происходящее в мире его не интересовало.

— Кто знает? Решил вот поошиваться здесь какое-то время. Хочу узнать, что интересного может предложить мне нынешний Мельбурн.

— А твои финансы позволят тебе это?

Как бы ни старался Дарси, он никак не мог отделаться от роли заботливого отца, вытягивающего из своего переростка-сына жалкие крупицы информации о его жизни. Он знал, что Шону это не нравится, но никак не мог побороть себя.