При мысли о Джессике Харлан крепче стиснул руки, лежащие на руле. «Ламборджини», стоящий в длинной очереди перед светофором позади него, пронзительно просигналил. Харлан бросил раздраженный взгляд в зеркало заднего вида на нетерпеливого водителя. Он что, не видит, что все еще горит красный? Если этот несчастный идиот считает, что ему доставляет удовольствие ползти со скоростью улитки в бесконечной веренице машин, когда он уже должен находиться в своем кабинете, то он глубоко заблуждается. Торчать в пробках отнюдь не относится к числу его излюбленных занятий.

Наконец вспыхнул зеленый свет. Автомобиль Харлана рванулся вперед и помчался в плотном потоке разноцветных машин. И так до следующего перекрестка...

Харлан Синклер, бывший полицейский, мог по праву гордиться своей карьерой в бизнесе, сделанной им за пять лет после того, как он ушел из полиции, если бы не одно обстоятельство, которое, собственно, и привело его на этот путь: гибель его напарника, точнее напарницы. Вычеркнуть такое из памяти невозможно, еще труднее избавиться от чувства собственной вины за случившееся. С годами это чувство не ослабевало, а лишь усиливалось. Та жизнь, которую он ведет сейчас, не имеет ничего общего с его прошлым и смертью Паулы.

Заехав в подземный гараж, Харлан увидел, что место, зарезервированное для его автомобиля, никем не занято, как это бывало не раз, и с облегчением вздохнул, усмотрев в этом нечто обнадеживающее: возможно, день все-таки будет не таким уж плохим.

Второй вселяющий надежду факт он обнаружил, когда добрался до своего офиса, расположенного на верхнем этаже корпоративного здания: после трехдневного отсутствия по болезни его секретарша Салли — или офис-менеджер, как теперь стало модно называть эту должность — наконец вернулась на работу. Если кто-то из персонала отсутствовал по какой-либо причине, это, как правило, не причиняло значительных неудобств. Отсутствие же Салли оборачивалось массой нестыковок и неурядиц, в конечном итоге превращаясь в настоящее бедствие.