— Но ведь известны имена многих леди ночи тех времен, — не согласилась Мэри со своим оппонентом, обескураженная тем, что Пол явно не желает разговаривать о порочных женщинах. — Например, Джессика-Паровоз, Каменная Роза, Анни-Парижанка...
— Правильно, этих знают все. Но примите во внимание, что их было не меньше четырехсот в этом городе. Никого не волновало и тем более не интересует сейчас, ни откуда они, ни что с ними случилось. Черт возьми, Мэри, вас-то почему это трогает? — Он осушил свой бокал и поднялся. — Извините, я сейчас вернусь. Пойду принесу еще пива.
4
Не меньше четырехсот! Вот уж никогда не думала, но что он имел в виду, сказав, что никого это не интересует? А меня? Мэри положила вилку и посмотрела на ясное ночное небо, усыпанное звездами, маленькими посланниками других миров. Сидя в полутемной комнате, освещаемой дрожащими языками пламени свечей, девушка ощутила изолированность от всего мира. Это чувство потрясло ее.
Конечно, Пол Мак-Гроун очень приветливый и гостеприимный парень. Он красив и интересный собеседник, но, видимо, его не задела за живое ее тема, на что она так надеялась. Ему, очевидно, ближе история братьев Уорвик и других кровожадных головорезов. Он ясно дал понять, что их пути разошлись. Но что можно ждать от ковбоя? Сэмми ничем не отличался от него; она прекрасно помнит, с каким презрением тот отзывался о дурных женщинах.
Пол вернулся с двумя банками холодного пива и наполнил ее бокал.
— «Голубушки», постоянно занимавшиеся своим ремеслом, должны были покупать лицензии. Сохранились журналы с записями, но в основном там можно найти не имена, а их прозвища. Насколько я знаю, они выплачивали в казну по семь долларов в месяц. Мне бы очень хотелось вам помочь, но, черт возьми, Мэри, у меня была уверенность, что вы, как все, хотели выяснить что-то о докторе Спраггинсе, или шерифе, или, на худой конец, о братьях Уорвик.