Я пришла в себя, высвободила свой рукав из его пальцев, и уже спокойно спросила:

— Значит, вы думаете, что в нашем НИИ орудует маньяк?

— Да, — горячо согласился он. Потом, опять понизив голос до шуршания автомобильных шин, добавил. — Вообще-то так считаю только я. Наш пахан… ну тот, которого вы сегодня видели, старший следователь Русов, он так не думает.

— А что он думает? Что двум уборщицам некий канадский миллионер оставил наследство, и их родственники, сговорившись, решили их порешить? — насмешливо осведомилась я. Мне теория Геркулесова показалась более чем перспективной. Кто же еще может резать уборщиц, если не серийный убийца-психопат.

— А думает он… — Начал, было петь, Коленька, да вовремя одумался. — О чем он думает, я вам сказать не могу. Сами понимаете, тайна следствия.

— Ладно, не говорите. Но знайте — я согласна с вами целиком и полностью, — проникновенно заверила я Геркулесова и продолжила выуживать у него сведения. — А, скажите, — я немного замялась, боясь смутить его, — жертвы были изнасилованы?

— Нет.

— Ни до, ни после?

— Вообще нет следов проникновения.

— Странно.

— И не говорите, — воскликнул он. — Ну и маньяки пошли!

— Импотенты, — фыркнула я, потом, еще чуть-чуть подумав, спросила. — Думаете это тот, кто подглядывает за нами в туалете?

— Я этого не исключаю.

— А я всегда считала вуайеристов безобидными.

— Вполне возможно, тот человек таился в кабинках не для того, чтобы получить удовольствие при созерцании ваших… М… Прелестей. Может, он подкарауливал жертву. А когда понял, что днем ни на кого напасть не удастся, решил проделать это в нерабочее время.

И вдруг меня осенило:

— Так мы можем спокойно его вычислить! Это кто-то из нашего отдела, ведь в институте, кроме нас, никого не было.

— В круг подозреваемых входят 26 человек.