С Валерой они встретились во вторник после занятий, и отправились бродить по Нескучному саду. Под ноги сыпались разноцветные листья, шепча друг другу свои непонятные тайны. Обычно ребята обменивались новостями, строили планы на будущее, но сегодня все как-то не клеилось. Разговора не получалось, и они просто брели по дорожкам неясно куда. Марине было дико стыдно перед Валерой, но она всячески пыталась это скрыть, чтобы не вызвать у своего жениха даже малую тень подозрения.

— Ты все еще на меня сердишься за тот вечер?

— Да нет, что ты. С каждым бывает.

— Сам не знаю, что со мной стало. Так хорошо с ребятами пообщались. А потом чувствую, что еще чуть-чуть и упаду. Как меня до постели довели, вообще не помню. Ты-то хоть повеселилась?

— Ну, примерно так, — ответила Марина, едва не вздрогнув (еще бы: «веселье» было хоть куда). А заочников этих ты еще видел? Они-то как себя чувствуют после таких лошадиных доз спиртного?

— Откуда я их мог увидеть? У них в воскресенье вечером был поезд. Тот экзамен, что мы вместе сдавали, он у них последний в сессии стоял. Но я думаю, что у них все в порядке. Ты главное больше не грусти, особенно из-за меня. Обещаешь?

— Обещаю, только ты здесь не при чем совершенно. То есть при чем, но…

— Что-то случилось, пока я спал?

— Да нет, что ты. Я… неправильно выразилась. В субботу я действительно немножко обиделась на тебя, а сегодня у меня просто плохое настроение. Не из-за тебя.

— А из-за кого?

— Из-за себя самой. Не знаю в чем дело, и давай вообще прекратим этот разговор. А то у меня слезы на глаза наворачиваться начинают. Лучше о чем-нибудь другом поговорим.

— Ну, давай о чем-нибудь другом. Хочешь, я Митьке позвоню, у него родители опять куда-то свалили, можно к нему завалиться?