— Да.

— Ну а я, видимо, подобным чутьем не обладаю!

Она повернулась и внимательно посмотрела ему в лицо.

Герцог заметил, что в ее серых глазах сверкают золотые искорки, словно в них глубоко-глубоко спрятался солнечный лучик.

Ему показалось, что она пытается проникнуть взглядом в самую его сущность.

Через мгновение она сказала:

— Вы любите лошадей, и они занимают большое место в вашей жизни. Вы могли бы развить подобное чутье, если бы поверили. Но сейчас вы не верите, так что это маловероятно.

— Поверил бы во что? — спросил герцог, совершенно ошеломленный.

Неожиданно Альдора улыбнулась, показались ямочки на щеках.

— А вот это, ваша светлость, — с легкой иронией в голосе произнесла она, — вам придется узнавать самому!

С этими словами она ушла, словно разговор был окончен.

Герцог пришел в ярость: еще ни одна женщина ни разу не позволила себе подобным образом оборвать разговор с ним, тем более что он желал его продолжения.

Но Альдора исчезла из виду и появилась лишь тогда, когда скачки закончились и все гости уже уселись в фаэтон, который должен был отвезти их обратно в Беркхэмптон-Хаус. Альдора заняла свое место, затем выглянула из окна и помахала своим многочисленным друзьям. Они кричали ей вслед какие-то комплименты и махали шляпами.

Герцог не переставал удивляться тому, что маркиза позволяет дочери вести себя подобным образом.

Ее светлость как будто не замечала того, что происходило вокруг Альдоры.

В тот вечер хозяева дома устроили прием на тридцать человек.

Герцог не удивился, узнав, что к дому специально пристроили огромный бальный зал, а из Лондона пригласили модный в те дни оркестр;

Фенелла с восторгом ждала, что вскоре сможет потанцевать с герцогом.

— Я мечтала об этом с тех пор, как впервые увидела вас, — сказала она.

— Я хотел бы держать вас в объятиях не только во время танца, — отозвался герцог.